Последнее письмо дмитрия шепелева, адресованное жанне фриске — «шоу бизнес»

Последнее письмо дмитрия шепелева, адресованное жанне фриске - «шоу бизнес»

15 июня исполнился ровно год со дня смерти Жанны Фриске, которая погибла в 40 лет от рака мозга, покинув по окончании себя мелкого сына Платона.

Все эти 12 месяцев в прессе бурно обсуждались отношения своих родителей Жанны и ее гражданского мужа Дмитрия Шепелева. А в конце 2015 года начался поиск пропавших с банковского счета Фриске миллионов, собранных на лечение певицы. Не обращая внимания на шумиху около имени артистки, Дмитрий Шепелев, в отличие от отца Жанны – Владимира Борисовича, не учавствовал в разных ток-шоу и фактически не давал интервью.

Только в один раз по окончании того, как несостоявшийся тесть устроил драку за Платона, с участием уголовников, телеведущий записал видеообращение и поведал о произошедшем. на данный момент родные Жанны пробуют через суд взять право видеться с Платоном, потому, что по окончании смерти певицы Шепелев не дает им общаться с ребенком.

Сейчас СМИ опубликовали последнее письмо Дмитрия Шепелева, направленное Жанне:

Дмитрий Шепелев и Жанна Фриске

«Я старался готовиться, когда имел возможность. Пробовал представить данный момент,довольно часто думал, как это случится — так как уже не было сомнений — лишь вопрос времени. Большое количество просматривал, от медицинских книг до духовной литературы, бережно расспрашивал родных, выпытывая, как данный момент переживали они. Все выяснилось безтолку: миг, в то время, когда определишь, что все кончено, парализует, делает немым, обездвиженным, оглушенным и совсем безлюдным.

Сложно сообщить, принесло ли ужасное известие облегчение, о котором возможно было лишь грезить в отчаянном марафоне двух лет борьбы за судьбу. Скорее, нет. Вместо облегчения пришла пустота.

А позже боль.

Открыто говоря, события нескольких следующих месяцев я практически не помню: самолет в Москву, сочувствующие взоры отовсюду, внимание, нелепые слова утешения — так как никто из нас не знает, что сказать в такие 60 секунд — суета, а позже звенящая тишина. И лишь я, боль и пустота.

Все, что имело суть в то время — лишь книги и вино, книги и вино, книги, сон и вино. Больше ничего не помогало отвлечься, заморозить боль, забыться. Эмоций не было, как словно кто-то опустил тумблер: ни страха, ни эйфории, ни тоски — лишь пустота, которую нечем заполнить, и боль.

С этим безотлагательно необходимо что-то делать: сопротивляться, воспрять, наконец, опять жить! Но вот я спешу с свирепой скоростью на мотоцикле, стою на краю крыши, а где-то на большом растоянии подо мной оживленный проспект, медлено парю под куполом парашюта — нет. Все равно я ничего не ощущаю, как словно бы лежу на дне, невесомый, равнодушный, как медуза. Нужно мной тонны чёрной воды, она заполнила мои уши, шнобель, наполнила легкие.

Сопротивляться уже через чур поздно, бежать некуда. Возможно, это и было дно. И я сдался.

Дмитрий Шепелев и Жанна Фриске желали пожениться

Я сдался и прекратил сопротивляться. И тогда понял, что страдание — это попытка поменять то, чего нет. Обстоятельство боли — борьба с тем, что нереально принять, с тем, что происходит кроме воли и желания. Моя боль была моей любовью.

Доведенной до точки кипения, интенсивной, невыносимой в собственной безысходности, порванной трагедией в клочья, но все равно любовью — той, о которой грезим, ожидаем и дорожим.

Я сдался и прекратил принимать участие. Лишь замечал, дышал и наблюдал на воду. Все, что мне оставалось — разрешить войти в себя эмоции, от которых бежал, прожить их честно, без сожалений и страха, не отвлекаясь и не отмахиваясь. Так как это еще один опыт, серьёзный, редкий, но все-таки опыт. Мне внезапно стало ясно, что мир устроен весьма легко: все идет своим чередом, подчиняясь всевышнему либо физике, порядку либо хаосу — не так принципиально важно, в сущности.

И все, что мы в силах сделать — лишь видеть и подтвердить, что все происходит. Легко происходитсамо. А отечественное отношение к этому и имеется то, что мы ощущаем.

Настало время, в то время, когда больше никакие упрочнения не были серьёзны. Возможно было ничего не изображать, не требуется было растолковывать, не требуется было создавать чувство. Изливающий грязь телеэкран, отравленные собственной желчью люди, склоки, споры — всё это осталось где-то на большом растоянии.

Оглядываясь назад, кто тогда имел возможность представить, что смерть и болезнь станут предлогом для нескончаемых пересудов, эфиров, статей, комментариев. Как возможно было поразмыслить, что горе одних станет пищей для сплетен миллионам вторых. Неприязнь, безволие, омерзительная слабость и дешёвая слава заменят собой немногословную, негромкую уважение и искреннюю скорбь к смертной казни. Ужасные два года борьбы.

И не меньше ужасный отравленный год по окончании.

По окончании смерти Жанны Фриске Дмитрий Шепелев дал громадное интервью

Для меня же суета растворилась во времени. Пришла пора быть собой, выдохнуть и скинуть груз последних лет. Я почувствовал прозрачность, печальнуюясность сознания, не замутненного страхом, комплексами и амбициями. Это состояние подарило мне звенящую чистоту восприятия: ни при каких обстоятельствах еще я не ощущал так тонко, все от людских эмоций, до музыкальных произведений. Пустота разрешила погрузиться в себя, подойти к самому себе такблизко, как это вероятно.

Я слушал море и наслаждался сыном, что собственной немыслимой силой, сам того не зная, малютка, наполнил меня светом и не разрешил утонуть.

Целый год единственным моим собеседником был незнакомый мне ранее человек. Лишь она единственная отважилась быть со мной рядом и поделить это ужасное время. Как же мне было принципиально важно, что спустя столько лет обо мне наконец заботятся. Как было принципиально важно да и то, что и я могу отдавать любовь и заботу.

Я, возможно, должен был влюбиться, но я не имел возможности. Так как все еще жил в прошлом, как жаль. И все равно благодарю ей, моему единственному ангелу, моему ласковому спасителю.

Я вел ежедневник, и ежедневно обращался к ушедшей любви в попытке понять случившееся, оказать помощь себе его пережить. И в один раз, спустя возможно полгода, мне показалось, что все сзади, шторм утих, все осмыслено, ко мне возвращается прошлая легкость, наконец, все кончено. Обманчивая надежда.

Я ошибался: стоило выпить чуть больше бокала вина, и я снова срывался — сейчас уже не в боль, а в гнев, обвиняя тебя и лишь тебя в том, что случилось, что покинула меня, что предала, провалившись сквозь землю безвозвратно так и не простившись. И возвращались прошлые «для чего?», «для чего всё это?»,пустота и беспомощность.

Дмитрий Шепелев на похоронах Жанны Фриске

Прошел год. Улеглись боль, растерянность, ужас, злость. Мне думается, что это сзади. Я отыскал силы оттолкнуться, покинув дно где-то на большом растоянии подо мной.

Начал задавать себе вопросы о будущем, планировать , задумался наконец о том, чего желаю. Я больше не живу прошлым. И лишь время от времени, в самые неожиданные моменты осознаю, как мне не достаточно тебя. Как жаль, что на данный момент тебя нет рядом. Я говорю о тебе сыну, а он пристально слушает. Он знает твой голос, знает твое лицо и ухмылку.

А я определю в нем тебя, в мелочах, в повороте головы, в кончиках пальцев, хохоте. И от этого твердо знаю, что любовь жива без присутствия. Она просто имеется».

Письмо Шепелева Жанне Фриске


Темы которые будут Вам интересны: